Послышались резкие голоса чаек. И потянулся откуда-то протяжный гудок парохода.

Мы выехали на улицу.

Да, это была не просто дорога, а именно улица с приземистыми каменными и деревянными домами по обеим сторонам.

Там, где угадывалась пристань, стояли магазины с высокими каменными крылечками. А чуть поодаль - базар под открытым небом.

Рыбачье!

И наша машина остановилась у здания военной комендатуры.

XII

К машине подошёл грузный человек в начищенных до блеска сапогах и в накинутой на плечи шинели.

Он окликнул меня по фамилии.

Это был военный комендант Назаров. Он обещал отправить меня в Каракол с первым же рейсовым пароходом.

Я спрыгнул на землю.

На мне тоже была шинель, накинутая на плечи и достававшая до самых пят. Шлем я держал в руках.

Назаров несколько секунд смотрел на меня в упор, потом сказал:

- Ну, шинель ты можешь сдать Шалаеву.

Чугуев и Андрей Анисимович передали мне из рук в руки рюкзак.

Пока я сдавал шинель, а на это ушло всего, наверное, две минуты, машины ушли, и я не успел проститься с Чугуевым и сверхсрочным бойцом.

Они уехали дальше, а я остался с Назаровым. И мне было грустно. Я вспоминал про то, как Чугуев рассказывал про вихрастую лошадку Зойку с метеостанции, и про то, как машины шли в облаках...

- Пойдём, - сказал Назаров.

Он привёл меня в огромный чистый зал, в котором рядами стояли деревянные раскладушки - раздвижные рамы, перехваченные парусиной.

Дежурная сестра Агнесса выдала мне бельё, казённое одеяло и подушку.

- Отдыхай до вечера, - сказал мне Назаров.

И ушёл, кивнув сестре Агнессе, как мне показалось, с укором.

Я застелил постель у окна, но спать не хотелось.

В окно был виден книжный магазин.

Я вышел на улицу, разыскал магазин, который был виден из окна, и купил там две книжки.

Одна называлась "Воздушный шар", а другая - "Гимназия".